Владимир Масалов: «Харлампиев называл меня „убийцей“»

Одноклубники. Евгений Глориозов и Владимир Масалов.

Действующие лица: Евгений Леонидович Глориозов, Илья Лазаревич Ципурский, Виталий Яковлевич Кузнецов, Юрий Николаевич Степанов, и я. Каждый из тех, кто сидит рядом — как машина времени. Ощущение такое, что нажмешь потайную кнопку и вмиг окажешься в 1960-м году. Или даже в 45-м. Сидим — разговариваем.

И вдруг в зале (дело происходило в Москве на соревнованиях) появляется шустрый человек с огромной пачкой книг. Подходит к нам, здоровается, задает обязательный русский вопрос «Как дела?», не дожидается ответа, признается, что рад всех видеть, и начинает дарить подарки. Те самые книги. «Тебе — лирика», «Тебе последний сборник».

«А вы, девушка, с поэзией дружите? Стихи читаете? Кто Ваш любимый поэт?» — на ходу и впопыхах обращается он ко мне. «Дружу. Читаю. Бродский», — отвечаю, зачем-то стараясь быть убедительной. «Бродский?! Тогда вам — сонеты!» — делает он, по-моему, не самый очевидный вывод, после чего дарит книгу сонетов и уходит. «Кто это?» — спрашиваю. Спрашиваю и понимаю, что спрашиваю что-то не то. Минута их молчания и моего позора. А дальше…

— Да это же Масалов!!!

— Ты не знакома с Масаловым? Да ты что?!! Он, знаешь…в «Добрых людях мира» ответственный секретарь.

— Поговори с ним обязательно! Мастер спорта СССР по самбо, стихи пишет!

— Да, надо у Масалова интервью взять. Он четыре года был генеральным консулом России в Швеции! А еще в Бирме, Бангладеш и работал в этой…в Уганде.

— Та-а-а-акой человек! Обязательно о нем надо написать. Вице-президент благотворительного фонда «Меценаты столетия»

— Беги, догони его. Он редко появляется на соревнованиях. Когда еще встретишь…

Догнала. Включаю диктофон: «Владимир Иванович, Вы всегда были таким…» — дальше хотела сказать — прытким, неуловимым, но он не дослушал.

— Всегда! Во всё свой нос совал. Однажды, это было еще в школе, подходят ко мне друзья: «Вовка, пойдем в самбо записываться?!» — «А что это такое?» — «Самооборона без оружия» — «О! Пойду!». Всё интересно, тем более, я уже акробатикой занимался и спорт любил. И мы пошли, семь человек из одного класса. Пришли, а у всех в дневнике — двойки за дисциплину! С урока сбежали, ну нам и поставили. А там такая комиссия: проверяют медицинские карточки и успеваемость обязательно. «У тебя двойка по дисциплине? В сторону!» И всех семерых — в сторону.

— И что? Исправили двойки или настойчивостью взяли?

— Настойчивостью! Стали тренироваться. Из этой семерки выросли полковники, генералы, ученые. А в спорте самых высоких результатов добился только я. Четыре раза был чемпионом Москвы среди мастеров. Занимался в «Динамо» у Ильи Ивановича Латышева. Великолепный тренер, борец, человек изумительный. Он нас гонял — только свист стоял. Мы ж такое поколение… у многих отцы во время войны погибли, присматривать некому, шалопаи. Но ничего. Сумел он нас на правильную дорогу вывести. После школы я одновременно в двух вузах учился — в институте физкультуры и в институте иностранных языков.

— И тренировались уже в СКИФЕ…

— Да, у Евгения Михайловича Чумакова. Тренировался среди таких великих…нет, величайших борцов, как Глориозов, Ципурский, Степанов, Дорошкевич. Понимаете, какая конкуренция?!! Помимо спортивной я получил там замечательную волевую подготовку.

— Чем запомнился Евгений Михайлович?

— Он говорил афоризмами: «Самбо — это прежде всего координация! Соображай, куда летишь». Помню, мы уже чемпионами стали, славы какой-то добились, а всё равно спрашивали: «Евгений Михайлович, почему не идет прием?» Он коротко отвечал: «А мозгами не забыли пошевелить?». Потом всё же объяснял, как распределяется энергия, как использовать энергию противника, сохранять свою. Много всего интересного. Высочайшего уровня был тренер. Знал о борьбе всё.

— Вы ведь и с Харлампиевым были знакомы?

— Да. Он звал меня «убийцей».

— За что?!

— Я никогда не боялся противников! И однажды боролся с Мишей Будановым, четырехкратным чемпионом Москвы среди мастеров. В 64 кг. Он силой обладал неимоверной! Получилось так, что … это была случайность. Я сделал зацеп изнутри, перебросил его через себя… и в полетё сделал подсечку. Он приземлился не на спину, а на голову. Вывернул шейный позвонок. Печальная была картина. Он после этого не боролся.

— Тем не менее, Вы утверждаете, что самбо — ...

— ... тот вид спорта, где меньше всего травм. Это так! Я когда-то работал в спорткомитете, мы считали. Самбо занимает где-то сороковое место. Такой случай, который у меня произошел — редчайший случай!

— А спортсмены Вас тоже «убийцей» звали?

— Спортсмены — «рязанцем», «косопузом». Я же родился в Рязани, хотя всю жизнь прожил в Москве.

— Как Вы боролись? Можете охарактеризовать свой стиль борьбы?

— Во-первых, я никогда не курил, никогда не пил, был одержимый борьбой, страшно любил бороться. Всю жизнь мечтал стать хорошим борцом. Так что во вред учебе, честно говоря, тренировался. Чтобы подкачаться, греблей занимался, еще какими-то видами спорта. У меня была хорошая техника: зацепы, ногами здорово боролся.

— То есть самбо — ваша детская мечта?

— Нет, ну что вы?! Я занимался акробатикой и хотел работать в цирке. Потом случайно упал, мать не разрешила больше ходить. Решил стать лётчиком. Прошло время — инженером. Завод, шахта — производственная романтика. Мне это нравилось.

— На своих первых соревнованиях как себя чувствовали?

— Прекрасно! Координация хорошая была, сразу всё замечательно пошло, первые места. Небольшие трудности возникли, когда ко взрослым переходил (там люди значительно сильнее), но ничего, справился и с этим.

— Мандража, я так понимаю, никогда не испытывали?

— Никогда! К тому же мы друг друга поддерживали. У меня был талисман — Олег Степанов. Подходит: «Ну, ты с кем?» — «Вот сейчас с этим» — «Ну, все нормально!» Достаточно похлопать по спине, сказать одно слово. Это помогало.

— Были свои приметы?

— Да, у меня был пиджак, который я носил в девятом классе. Я его носил до третьего курса. На все соревнования одевал. Он был страшно мне мал, рукава по локоть, но я верил, что этот пиджак — счастливый.

— Про главного своего соперника расскажите…

— О!!! Юрий Зайцев, профессор болевых. Он был старше меня лет на шесть-семь. Борец от Бога. Действительно великолепный борец, ничего не могу сказать. Прекрасные у него подсечки, прекрасные болевые. Очень хитрый был, но не везучий.

— В смысле?

— Со мной ему не повезло. Три года подряд он мне проигрывал. Я помоложе, к тому же темповой. Быстро всё делал.

— Ещё, говорят, Вы розыгрыши замечательно организовывали.

— Было такое! Однажды на Студенческих играх положил одному приятелю в сумку…ядро. Семь с чем-то килограммов. Так он с этим ядром в Харьков уехал!

— Можете сформулировать основное правило борьбы?

— Правило — «один к пяти». Если, допустим, твоя «коронка» — приём через спину, то его для начала нужно сделать пять раз в обратную сторону (зацеп изнутри или что-то в этом роде). И только потом показывать свою борьбу. В противном случае — на коронном приеме можно ставить крест.

— По-вашему, у спортсмена обязательно должен быть свой коронный приём?

— Безусловно! В самбо главное — индивидуальность. Важно, чтобы спортсмен работал и вырабатывал свою фирменную технику. Чтобы был уникален, а не как все.

— Завершив спортивную карьеру, как распорядились высвободившимся временем?

— Стал заниматься международной работой. Окончил академию общественных наук при ЦК КПСС, работал в ЦК партии в международном отделе. Был консультантом в аппарате Президента. Потом перешел в МИД. Работал в шести странах — Бирме, Бангладеш, Уганде, Швеции, Японии, Великобритании.

— Языки…

— Без этого нельзя. Английский, французский у меня по диплому, а так я учил арабский, шведский, бирманский. Окончил Бенгальскую академию в Бангладеш. В стране, где работал, обязательно выучивал местный язык. Обязательно.

— Интересно, а сколько вам требуется времени, чтобы выучить язык?

— Язык — это не вопрос времени. Язык — вопрос памяти, усидчивости и среды. Я считаю, что я среднего уровня.

— Что было самым интересным в дипломатической работе?

— Да всё интересно! Занимаешься страноведением, изучением жизни. Историю, культуру стран узнаешь. С людьми знакомишься. Кстати, когда я кому-либо представлялся и говорил, что я самбист, ответ был всегда одинаковый: «Самбист?! О!!! Это хорошо». Так реагировали в Европе, в Африке, в Японии. Везде!

— Самая экзотическая страна, в которой удалось побывать?

— Бангладеш. Одна из самых густонаселенных стран мира (плотность населения — 873 человека на 1 кв. км). Только представьте, что на площади равной площади Московской области живёт 100 миллионов человек! В Бирме тоже очень интересно. Там нет фамилий и отчеств, а имя может меняться в течение жизни. Например, сменил профессию — положено другое имя.

— По-вашему, с каким народом нам легче всего найти общий язык?

— Как бы спорно это ни прозвучало, но ближе всего нам африканцы, люди открытого характера, люди природы, очень честные. Они не сломаны цивилизацией, с ними довольно просто разговаривать, хотя хитрые ребята там тоже есть. И взять, например, Англию… Это закулисная борьба, высокая политика, не в нашем характере.

— А самый сложный для понимания народ?

— Шведы. Очень сложный народ. Сами в себе. У них и в семье — жена отдельно, муж отдельно, всё отдельно. Именно в Щвеции, на третьем году пребывания, я начал писать стихи.

— Душевности не хватало?

— Да. Хотя перед этим до хрипоты спорил с женой, что души нет! Говорил: «У человека — мышцы и связки, души нет». Она: «А совесть у тебя есть?» — «Есть». Сразила меня этим.